вторник, 11 января 2011 г.

Разврат по-советски. Организация, называвшаяся ”Блядоходом"

75 лет назад, в 1935 году, в СССР началась кампания по искоренению разврата среди руководящих работников. Обозреватель «Власти» Евгений Жирнов обнаружил в прокурорских документах свидетельства того, что в стране победившего социализма даже эротические излишества имели плановый характер.

«ОТВЕТСТВЕННЫЙ ТОВАРИЩ ТАНЦЕВАЛ НА КРЫШЕ»


Как свидетельствовала судебная практика 1920-х годов, в Стране Советов существовал разврат, не связанный с должностными преступлениями, но не существовало хищений и преступлений по должности, не сопровождавшихся пьянством и развратом. Примерно об этом говорилось в описаниях многочисленных громких дел, расследовавшихся в ходе кампании по борьбе с «гнездами разврата и хищений», которая проводилась в СССР в 1929 году (см. «Власть» № 4 за 2009 год)

К примеру, члены общества «Кабуки», созданного в Москве профсоюзными чиновниками из Союза строителей, практически ежедневно собирались в пивной «Тетя», затем переходили в следующую, потом еще в одну, забредали в ресторан и заканчивали отдых, судя по их показаниям, довольно однообразно: «В два часа ночи вышли из „Праги“, захватили проституток, наняли автомобиль и поехали в губотдел». В связи с отсутствием жилья завершающую часть ночи профсоюзные аппаратчики проводили с девушками прямо в рабочих кабинетах. Днем кое-как работали, а вечером, позаимствовав деньги из профсоюзной кассы, начинали новый поход с посещения «Тети». Там же они написали и устав своего общества, основные положения которого гласили:
«Общество существует на основе строгой дисциплины и конспирации… Общество создается на платформе общего пьянства и свободной любви… Члены общества оказывают… содействие друг другу в передаче из рук в руки женщин. Членами являются только лица, имеющие в этом отношении боевой стаж»

Похожая картина наблюдалась и в «Смоленском гнойнике», как именовали прокуроры, а вслед за ними газеты, обширную группу советских работников Смоленской губернии, главой которой считался Е. И. Дзяворук, с 1924 года служивший секретарем Смоленского губернского исполкома. Из-за постоянной смены первых лиц губернии, он, как считало следствие, сосредоточил все управление ею в своих руках. А расхищением государственных средств и имущества занимался в тесной компании собутыльников. Дом Дзяворука в округе называли «Пей до дна»: хоровое исполнение именно этого припева величальной песни постоянно доносилось из его окон. Хищениям и пьянству, как водится, сопутствовал разврат. В деле говорилось, что во время одного из загулов «ответственный товарищ танцевал на крыше экзотический танец с проституткой».

В Астрахани, как выяснилось в 1929 году в ходе расследования серии уголовных дел о хищении и взятках («Астраханское дело»), руководящие товарищи пошли еще дальше: они организовали постоянно действующее место встреч в квартире большевички Алексеевой.

"Дело Алексеевой,— писал глава партийной комиссии по обследованию астраханской парторганизации Л. Любарский,— наиболее омерзительная страница астраханского разложения. В течение шести лет на квартире Алексеевой систематически устраивались пьяные оргии, в которых участвовало около 45 членов партии, в большинстве ответственных работников. Не только видные хозяйственники, но и партийные работники вроде бывшего члена партколлегии Никитина были организаторами и участниками гнусных оргий в алексеевском притоне. Оргии принимали исключительно безобразный характер, участники их порой совершенно утрачивали всякие общественные нормы и человеческий облик. Нередко в алексеевском притоне члены партии встречались с нэпманами. Во время попоек всякого рода торговцы, не терявшие твердой памяти, обделывали свои „дела“, подкупая кого следует приношениями и угощениями. Многие не скрывали своих „подвигов“, круговая порука была достаточно солидной, была полная уверенность в том, что „товарищи“ не выдадут. Тем более что среди участников алексеевских „празднеств“ был один из членов партколлегии, два следователя и несколько второстепенных партийных работников"

Ничего странного в долгом уходе от ответственности не было. Руководящие работники всех уровней позволяли себе алкоголь и женщин прежде всего потому, что тот же вид отдыха предпочитали и самые высокопоставленные партийные и советские чиновники. Идеолог и организатор таких мероприятий, главный хозяйственник Кремля секретарь ЦИК СССР Авель Енукидзе, как считали современники, утратил все понятия о границах дозволенного. Входившая в семейный круг Сталина Мария Сванидзе писала в дневнике 28 июня 1935 года:

«Авель, несомненно, сидя на такой должности, колоссально влиял на наш быт в течение 17 лет после революции. Будучи сам развратен и сластолюбив, он смрадил все вокруг себя: ему доставляло наслаждение сводничество, разлад семьи, обольщение девочек. Имея в своих руках все блага жизни, недостижимые для всех, в особенности в первые годы после революции, он использовал все это для личных грязных целей, покупая женщин и девушек. Тошно говорить и писать об этом. Будучи эротически ненормальным и, очевидно, не стопроцентным мужчиной, он с каждым годом переходил на все более и более юных и наконец докатился до девочек в 9–11 лет, развращая их воображение, растлевая их, если не физически, то морально. Это фундамент всех безобразий, которые вокруг него происходили. Женщины, имеющие подходящих дочерей, владели всем. Девочки за ненадобностью подсовывались другим мужчинам, более неустойчивым морально. В учреждение набирался штат только по половым признакам, нравившимся Авелю. Чтобы оправдать свой разврат, он готов был поощрять его во всем: шел широко навстречу мужу, бросавшему семью, детей, или просто сводил мужа с ненужной ему балериной, машинисткой и пр. Чтоб не быть слишком на виду у партии, окружал себя беспартийными (аппарат, секретарши, друзья и знакомые — из театрального мира)»


«ВЫДАВАЛ НАРЯДЫ НА ПОКРЫТИЕ МЕСТНЫХ ДЕВУШЕК»

Развратников, пригодных для образцово-показательного наказания, искали и находили не только в столице или крупных городах. В ходе той же кампании прокуратура исправила ошибку НКВД и добилась суровой кары для чиновников из райцентра Уват тогда Омской, а ныне Тюменской области.

История эта, как докладывал в сентябре 1935 года неутомимый Вышинский, начиналась с простой проверки Уватского Райзо — районного земельного отдела:

«Уватским Райотделением НКВД в июле месяце с. г. было возбуждено уголовное дело против агронома Уватского Райзо Комарова П. Ф. Комаров обвинялся в том, что не оказывал содействия колхозам по проращиванию и сортировке семян, вследствие чего в колхозах, использовавших недоброкачественный семенной материал, всхожесть была значительно ниже установленного процента».

За это преступление агронома приговорили к двум годам заключения. Но правильно сориентированная из Москвы прокуратура области нашла в материалах дела разврат и контрреволюцию:

"По ходу следствия,— писал Вышинский,— допросом Комарова установлено, что в с. Уват, задолго до момента возбуждения дела о Комарове, существовала организация, называвшаяся „Блядоходом“. В состав ее входили: бывший агроном Райзо Кочарин — „директор ЦК Б…хода“, инспектор Райфо Захаров — „заместитель директора“, работник ЗАГСа Игловников — „инструктор“, агроном Комаров — „секретарь“ организации. Всего в эту организацию, по показаниям Комарова, входило 8 человек. Участники организации ставили своей задачей втягивание возможно большего числа женщин в половую связь».

По сути, «Блядоход» оказался копией общества «Кабуки», о деятельности которого в 1929 году много писали газеты по всей стране. Разница заключалась лишь в использовании партийной лексики, да имитацией ведения развратного дела на социалистической плановой основе, что позволило прокурорам усмотреть в уватском разврате контрреволюционные черты.
Намечались задания — сколько каждый член организации должен использовать женщин, сколько женщин должны быть подверженными заражению венерическими болезнями и паразитами (лобковой вошью). Деятельность организации проводилась по выработанному письменному „плану“. Существовала даже „смета расходов“, связанных с осуществлением вышеперечисленных целей организации, и велась своеобразная отчетность. При обыске у „секретаря“ организации Комарова, была обнаружена „объяснительная записка“ на имя „директора ЦК“ Кочарина, „план деятельности“ организации и „смета расходов“ на 1935 год. Имеющиеся в деле материалы и документы, бесспорно, свидетельствуют о том, что названная организация имеет контрреволюционный характер, преследует цели морального разложения трудящихся и срыв культурно-просветительных мероприятий партии и советской власти.

Журнал «Власть» № 9 (863) от 08.03.2010

Комментариев нет:

Отправить комментарий